au-17Надеюсь, у вас сложилось впечатление о человеке, который предстал перед нами с лекцией об истории мумифицирования.

Неимоверно нудной, должна признать, лекцией, щедро пересыпанной чужими цитатами и бахвальством о собственных, весьма сомнительных, достижениях. Публике, пришедшей в надежде послушать сказки о аганатских принцессах и древних проклятиях, заумные разглагольствования лектора быстро наскучили. Дамы вновь зашушукались, дети затеяли возню под ногами.

Сердце умершего подвергалось, и эта процедура происходила при определенных условиях, бубнил Рамил. Степани в кои-то веки держал язык (или, скорее, жало) за зубами и не осыпал Рамила ядовитыми стрелами своего сарказма. Запустив пятерню в бороду, видно, клей попался едкий, профессор лишь стрелял глазами по сторонам.

С его ростом это было несложно, мне же, к сожалению, оставалось только любоваться спинами слушателей. Правда, господина Пересвета я разглядела даже в этой толпе - как ни прикрывал каспиец свои огненные лохмы кепкой, веснушки и небесная голубизна глаз его все равно выдали. В двух шагах от Пересвета затаилось горчичное или шафрановое, облако с оборками.

Похвально, Николаенко, похвально, настойчивость и усердие необходимы в любой профессии. Юная леди могла бы, конечно, и поделиться со мной своими планами, но, с другой стороны, я тоже не была с ней до конца откровенной. Рамил все вещал, публика внимала вполуха. Кто-то пробирался к выходу, кто-то присоединялся к толпе.

В битком набитом зале было жарко, и с каждой минутой жара и духота усиливались. Стража привычно впала в столбняк, вероятно, сберегая силы для охраны бесценной персоны после лекции. Нечеловеческими усилиями, но господину Рамилу удалось-таки распутать хитросплетения аганатских похоронных ритуалов, и он приступил к описанию методов бальзамирования.

Публика оживилась и набившие оскомину цитаты из Геродота были выслушаны в благоговейном молчании. Кое-кто содрогнулся от ужаса. Первый и наиболее дорогостоящий способ заключался в извлечении мозга через носовые отверстия посредством железного щупа. Тело освобождалось от внутренностей, каковые затем опускались.

Проследить до конца эту малоприятную процедуру нам не удалось. Слушатели не сводили остекленевших взоров с лектора, Рамил красовался перед камерой. Каким образом в зале возник призрак в белых одеждах и леопардовой накидке, для меня, как и для всех остальных, осталось загадкой.