au-36Да и памятник точнее было бы назвать обелиском. Он был воздвигнут царем Алексием и носит его имя.

Николаенко, я вас предупреждаю, если не прекратите строчить в блокноте, останетесь без своего арсенала. Понятно, уважаемая, журналистка послушно захлопнула блокнот и опустила в сумочку. Но обелиск-то все-таки аганатский? Разумеется, сейчас одну минуточку, дайте дочитать. Вы утверждаете, что в руке жертвы был зажат какой-то обрывок. Копия этой записки у вас есть?

Нет, неохотно призналась Николаенко. Откуда же вы взяли текст, здесь он приведен слово в слово, да еще и в переводе с арабского. Поразительно, Николаенко сконфузилась, вот уж не думала, что доведется увидеть такое зрелище. Вадим все это время нетерпеливо ерзал в кресле, кусал губы и хрустел пальцами. Наконец его прорвало: она же подкупила констебля.

Серебром не удалось сам пробовал, так пустила в ход свои женские чары. Как вы смеете, вспыхнула Николаенко. Улыбочки, ямочки на щечках и прочие нежности, не унимался Пересвет. Нужно было видеть, как эта проныра строила глазки и тыкала пальчиком. Ах, какие му-ускулы, ах, какой вы силач, должно быть, вы гроза всех преступников, писклявым голосом передразнил он.

Журналистка вскочила, перелетела через комнату, влепила каспицу пощечину и с достоинством вернулась на место. Поделом, стыд и позор, господин Пересвет, я всецело была на стороне его противницы. Вадим с потерянным видом прижал ладонь к багровой щеке. Да уж, глухо донеслось из угла. Хватил через край, и точка.

Я отложила газету: не буду спрашивать, кто вам перевел записку, Николаенко. Догадываюсь, если, конечно, записка вообще была. Была, была, подтвердил Пересвет, это даже полиция не отрицает. Не удивлюсь, если один из вас ее и сочинил. Мне лично подобная фраза никогда не встречалась. В общем, ситуация понятна.

Понятна? Разве, что человеку с вашим умом, госпожа Евгения, с вашим опытом, ну а мне так ничего не понятно. Тупик, и точка. Я уж было собралась его просветить, как вдруг заметила, что Николаенко украдкой вытащила блокнот, а каспиец весь напружинился и сверлит меня настырно-профессиональным взглядом.

Тупик, говорите? Там вам и место, Вадим, полагаю, вы заявились из Сканска в надежде на интервью, но промахнулись. Какая наглость, ворваться в чужой дом, рыскать тут, вынюхивать, точно. Нет, в унисон завопили коллеги, из их слаженного хора мне следовало понять, что это страшная ошибка. Что они приехали не расспрашивать меня, а облагодетельствовать.