au-49Лилиана бесцеремонно схватила меня за плечи, встряхнула и сказала: «Евгения, это надо прекратить, взгляни на свое лицо, свое на платье и волосы, и вообще глянь на себя со стороны».

Пожалуй, с одеждой действительно что-то неладное, пробормотала я, разглядывая истерзанный подол, покрытый пылью и пятнами тапиоки. А что такое с моим лицом и волосами? Лилиана хмыкнула, ухватила меня за руку и, не говоря ни слова, потянула в сторону лагеря. Когда мы оказались в нашем склепе, она, наконец-то, отпустила меня и вручила зеркало.

Перед глазами возникла жуткая краснолицая ведьма. Хотя деревянный навес защищал от прямых солнечных лучей, даже отраженный свет в этих краях способен превратить человека в головешку. Багровую физиономию живописно обрамляли пыльные спутанные космы.

Я позволила Лилиане привести меня в порядок и вывести на нашу маленькую террасу, где нас уже поджидал Роман. Михаил принес прохладительные напитки. В этот вечер произошло знаменательное событие, к нам впервые присоединился Валерианович. Он поправлялся с необычайной быстротой.

Едва только этот несносный человек осознал свое положение, он с мрачной решимостью предался процессу выздоровления, явно вознамерившись побить все рекорды. После недолгих препирательств я позволила ему одеться и присоединиться к нашей трапезе, при условии, что он хорошенько закутается в одеяло.

Несмотря на полуденный зной, вечером становилось прохладно. Оделся Валерианович сам, желчно отвергнув чью-либо помощь. Минут десять из склепа доносились глухие звуки какой-то возни, и вот наш больной торжественно вылез из пещеры, а глаза мои соответственно полезли на лоб.

Я знала, что бородатую личность лишили ее главного достояния, бороды, но результата еще не видела. Хотя прекрасно слышала, как протекала процедура. Не слышать было просто невозможно. Злобные вопли Валериановича разносились на добрых пять миль вокруг, Роману тоже приходилось драть глотку, чтобы перекричать братца.

Лишние волосы отнимают силы, убеждал брадобрей, давясь от смеха. Держи его за руки, Михаил, а ты сиди смирно, Федор, не то ненароком перережу тебе горло, ты же знаешь, что больным лихорадкой обычно сбривают волосы.

Бабушкины сказки, яростно хрипел Валерианович, а даже если и так, волосы на голове, и волосы на лице, это не одно и то же. Я не смогу продолжать, если ты не прекратишь дергаться, прикрикнул Роман. Ну и ладно, я понял, госпожа Лугански будет очень довольна.