au-06Этот ворот лучше не трогать. В зловещем молчании мы прошли по дорожке и поднялись на крыльцо.

От наряда нашего отпрыска захватывало дух и на глаза слезы наворачивались. Отдаю Ивану должное: если он что-то делает, то на совесть. Босые ноги из просто загорелых стали сине-черными от грязи и синими от холода, т.к. к вечеру температура заметно снизилась. Облачен он был в тряпье, кошмарнее которого мне видеть не приходилось.

Рубашка и панталоны с чужого плеча, если о панталонах можно так сказать, едва держались на худом теле, несмотря на порядочное количество ржавых (где он их, спрашивается, взял?) булавок. Мокрое насквозь классическое одеяние попрошайки и аромат издавало соответствующий, словно Иван для пущего эффекта окунулся в сточную канаву. Госпожа Мелихенко, ахнув, зажала нос и попятилась.

Иван стянул с головы, скажем, некое подобие головного убора. Несмотря ни на что, приятно видеть, что мои лекции о поведении джентльмена в обществе не пропали даром. Затем сунул руку за пазуху, извлек букетик жалких, сморщенных нарциссов, помнится, на клумбе в Беленскком парке они выглядели гораздо привлекательнее, и протянул Светлане: «Это тебе».

Светлана затрясла всеми своими оборочками и локонами и замахала ладошками, как будто на нее напал целый осиный рой. Гримаса омерзения исказила круглое личико. «Гадкий», взвизгнула она. Разнообразие всегда радует, признаться, я ждала другой знакомой фразы. У Ивана вытянулось лицо, но оскорбление он перенес мужественно. Повернувшись ко мне, извлек из-под умопомрачительной сорочки еще один букетик, два цветочка и с десяток стебельков.

Это тебе, мамочка. Спасибо, я приняла подношение двумя пальцами, это очень мило с твоей стороны. Боюсь только, тебе придется забыть о карманных деньгах. Эти средства пойдут на всем тем, кого ты обокрал, укусил словом, облагодетельствовал тем или иным образом. Сумма растет, Иван. Все это время Степани хватал ртом воздух, как голодная лягушка при виде комара.

Почему, Лугански, объясни мне, почему он так одет, раздался, наконец, полувздох-полустон. Приступил к практическим занятиям по маскировке, ответил за меня Иван. Ты ведь не забыл, папочка, что мне было позволено оставить маскировочные принадлежности для собственных нужд. Те самые, которые мы нашли в логове преступной личности, известной под кличкой.

Я не успела вмешаться. Бедный мой, бедный Степани! Побагровел, как небо перед штормом, и грудь заходила ходуном.